Могут ли наши студенты в ПИШ показать себя во всей красе?
Лекция Глеба Бабошкина бежала от космоса до природы, слайды застывали на плазме как неспешные облака, и аудитория то моргала от услышанного, то просто сжималась как пружина. После лекции, кстати, пришла новость из Калифорнии по теме лекции: там не сжалась, а просто схлопнулась компания, стремившаяся скрестить беспилотный трактов » Монарх с виноградником. Фрэнк Лэндимор в статье Стартап по производству тракторов с искусственным интеллектом сжег четверть миллиарда долларов и уволил всех сотрудников.
«Он полностью провалился». (Опубликовано 3 апреля 2026 года в 10:30 по восточному поясному времени, издания Futurism) пишет о том, что калифорнийская компания «Monarch, которая когда-то оценивалась более чем в полмиллиарда долларов и получила более 240 миллионов долларов начального финансирования, теперь лежит в руинах». «В новом репортаже от SFGATE о крахе компании приводятся резкие высказывания калифорнийского винодела Патрика О’Коннора, который утверждает, что уже три года тестирует трактор на своем винограднике. «Все пошло наперекосяк», — пишет Лэндимор и добавляет: «Теоретически это был многообещающий шаг в механическом, а не химическом уничтожении сорняков, — сказал О’Коннор в интервью SFGATE. — Но гидравлика была ненадежной, автоматизированная система отслеживания рядов не сработала. Машина задевала мои виноградные лозы. И она никогда не была настолько совершенной, чтобы работать без водителя».
«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!», — вздохнёт читатель в России, но следует приободриться, потому что лектор из НАМИ подкован как тульские кузнецы подковавшие английскую блоху и может заткнуть за пояс любого, что ему помешает выступать. И вот оно, слово Глеба Бабошкина:
Хотел бы в качестве пролога вспомнить фразу Андрея Дмитриевича, он сказал, когда я учился на втором курсе бакалавриата, что как бы мы ни учились – на отлично или на тройки, – мы используем возможности университета максимум на 20%. И университет может дать гораздо больше, чем те часы, которые вы «отсиживаете» в аудитории, готовясь к экзаменам. Главное – это опыт, который вы получаете, и те связи, которые благодаря университету, каждый из вас приобретает.
Хотел бы начать в хронологическом порядке: что я от университета получил, к чему пришел и как это связано с темой моей диссертации. Началось всё в 2021-м году, когда мы изучали дисциплину «Управление инновационной деятельностью», у нас было несколько альтернатив для выполнения лабораторных работ: либо мы брали тему и её делали в рамках МГТУ, либо нам необходимо было пройти отбор и попытаться реализовать реальную задачу, стоящую перед ГК «Ростех» и ФГУП «НАМИ». Мы решили пойти по второму направлению и защищались в рамках Ростеха.
До СВО Госкорпорация планировала выйти на гражданские рынки, в качестве наиболее приоритетного рассматривался рынок сельскохозяйственной спецтехники, который мы исследовали. Задача состояла в следующем – необходимо было определить потребность отечественного рынка при учёте различий в классификации. Западная техника на тот момент занимала примерно 60% рынка сельхозтехники. Работы, выполняемые на Западе, как правило, привязаны к требуемой мощности двигателя, например, при обработке почвы. В СССР поступили прагматичнее: придумали другую категорию – тяговый класс, зависящую не только от мощности двигателя, но и от массы агрегата, а также от типа движителя (гусеница или колесо). Благодаря этому происходит унификация: мы можем на относительно мощный трактор поставить оборудование, которое на Западе устанавливают только на дорогостоящий агрегат, за счёт выигрыша по другим параметрам. В итоге занимались этим проектом полгода и довели его до конца. Как работник НАМИ могу сказать, что результаты исследования используются нами по сей день.
Благодаря знакомству с руководством НАМИ я поставил себе задачу найти тему ВКРБ. Не просто чтобы защититься и с красным дипломом двигаться дальше, я решил взять амбициозную тему – тогда тренд импортозамещения только набирал обороты.
В рамках маркетингового исследования выяснилось, что с гидравликой в нашей стране очень серьёзные проблемы. При этом действовали программы субсидирования, благодаря которым мы начали реализовывать совместный проект с АО «Пневмостроймашина» — предприятием в Екатеринбурге, которое занимается изготовлением гидроаппаратуры. Требовалось организовать участок для серийного выпуска наиболее трудоёмких деталей – корпуса и золотника гидрораспределителя. Если говорить просто, то золотник – это выключатель. Отожмём вверх – вода потечёт направо, если вниз – налево. Производство поточное, но не конвейерное. Средства синхронизации бывают разными. Здесь прерывно-поточная форма организации, потому что трудоёмкость операций сильно различается: вертикально-сверлильная занимала около минуты, а операция с ЧПУ – до 148 минут на одном станке. Реализовать это в рамках конвейерного производства довольно трудно и был предпринят серьёзный шаг для реорганизации действующего производства. Также была подобрана специальная металлическая тара, и под неё мной спроектирована оснастка. В гидравлике одно падение – и управлять гидравлическим потоком уже невозможно. Результат: диплом получился на 130-140 страниц, и проект лёг в основу строительства реального производственного участка в Екатеринбурге.
На своём опыте могу заверить, что наши преподаватели дают такие знания, которые на практике могут воплотиться в действующее производство, причём высокотехнологическое.
Вскоре я понял, что одних гуманитарных дисциплин мало. Быть грамотным руководителем, не знающим техническую подоплёку, практически невозможно. Почему невозможно? Потому что обмануть могут везде. Вот пример, с которым я столкнулся: производственный литейный участок работал в убыток, хотя технология была отлажена, всё было великолепно, казалось бы. Начали разбираться. Оказалось, на участке был огромный процент брака, но брак был не случайным. Литейщик вместе с высшим руководством получали порядка 70-80 тысяч каждый. Для таких должностей – сущие копейки. Но люди держались за эту должность, вцепились за неё зубами и не отдавали никому. Что выяснилось? Они делили специальный сплав из драгоценных металлов и списывали его под «брак». «Брак» вывозился, продавался благополучно, люди получали определенные деньги и взаимодействие шло отличное. Понятно, что проблема была в корне предприятия. Нельзя платить копейки главным специалистам, работающим на предприятии почти 10 лет. Иначе страдает всё предприятие.
Вернемся к теме лекции. Я решил больше сконцентрироваться на технической составляющей, и понял, что у нас на кафедре есть направление «Ракетные комплексы и космонавтика», специализация – «Системное проектирование». И поступил благополучно в магистратуру. О космосе тогда знал по основным праздникам. Но говорить о том, какие ракеты-носители применяются, какие типы двигателей существуют и почему у нас космодром находится на Байконуре не приходилось. Погрузили меня очень быстро и активно, кафедрам СМ за это отдельное спасибо.
После первого учебного семестра объявили конкурс на стажировку на Байконур. Было порядка 7 бюджетных мест и около 70 участников. И я с своим товарищем прошёл отбор. Что касается вопроса – может ли студент ИБМ показать себя во всей красе в техническом направлении ПИШа – я отвечаю ДА! Мы, благодаря тому что публиковали статьи, отлично учились и имели определенный технический опыт, с моим коллегой прошли отбор и отправились на Байконур. Дорога туда и обратно – отдельная история, я никогда не видел трёхъярусные поезда, настолько забитые под завязку… Мало того, что мы увидели, как ракета-носитель собирается, как изделие вывозят из монтажно-испытательного комплекса, как «вертикализуют», мы встречали космонавтов, выходящих из изолятора, и провожали ракету с ними на борту. Поздороваться с героями России не получилось: две недели они проводят в изоляторе, дабы не принести никакую заразу на МКС.
Во время стажировки много говорили с Олегом Германовичем Артемьевым, нашим куратором, о специфике космического питания. По счастливому стечению обстоятельств Алексей Алексеевич Подчуфаров, исполнительный директор ПИШа, принёс нам сублимированный творог с чёрной смородиной. И мы, студенты, углубляясь в тему, подумали организовать производство, которое бы не только сохраняло качество продукции, но и было бы не энергоемким: для каждого продукта предполагался свой режим обработки. И у нас зародилась идея сделать проект по сублимации молочнокислой продукции. В чем сложность? Такая продукция при высокой температуре теряет качество, к тому же аналогов практически нет у производителя, отвечающего за питание на МКС.
Мы участвовали в грантах Роскосмоса и в отборах ПИШа. По итогам заняли в одном из конкурсов второе место: нам выделили деньги на оборудование. Мы написали техническое задание и купили лиофилизатор, проще говоря, сублиматор.Это оборудование до сих пор стоит в корпусе Э и принадлежит нашему ВУЗу. На нем мы проделали много экспериментов и с товарищем написали по дипломной работе. В результате была составлена модель определения продолжительности вакуумной сублимационной сушки, прорабатывал её с Сергеем Григорьевичем Матвеевым, моим научным руководителем. Потеря массы продукции при минимальной продолжительности составила 95-98%. Существенно: на момент написания моей дипломной работы отправка на орбиту 1-го килограмма груза обходилась ориентировочно в 20 000 долларов.
С 2023 года я работаю в НАМИ, где производят машины AURUS – прямо в Москве на территории нашего предприятия. Занимаюсь разработкой требований для 719-го постановления правительства – проектов по импортозамещение спецтехники. Моя задача – установить требования к тому, какую технику мы можем называть отечественной. Наш принцип: если ты привёз все комплектующие из Китая, собрал здесь, положил в красивую коробку – написать «Made in Russia» не имеешь права. При этом мы не только разрабатываем эти проекты, но и выступаем экспертами по выполнению субсидиарных требований к предприятиям.
Так, например, в этом году я был на Камчатке, в посёлке городского типа населением порядка 1 500 человек. Местные жители называют себя тутовцами. Двухнедельная командировка – на предприятие рыбной промышленности. Там строится завод. В следующем году его должны открыть. Мне нужно было проверить, что они успели сделать за 5 лет. Я на тот момент не имел опыта в проверке всего производственного участка. По требованию законодательства такой завод должны были проверять ежегодно – деньги выделялись нешуточные. Но завод никто не инспектировал. Вот перед вами стоит задача проверить завод. С чего бы вы начали? Завод метров 90 на 90. Мукомольный участок не достроен.
С оборудования! Изучить основные средства, всё что в них входит.
Вероятно, надо посмотреть сколько и кому платили.
Вторую версию я одобряю, что еще?
Надо посмотреть методические указания по проверке!
Таких методических указаний нет.
На самом деле, в чем загвоздка состояла – первое, что нужно было сделать, полезть в бизнес-план: надо было вычеркнуть те знания и сооружения, которые не были включены в инвестиционный контракт. Вы за них не ответственны, даже если там что-то сделано неправильно. Дальше – оборудование. Мало сверить с бизнес-планом. Надо проверить год выпуска, потому что от года может поменяться привод, следовательно, производительность оборудования. И только после этого следует касаться финансов.
Так, например, на одном производственном участке есть специальные станки для обрубки голов рыб. И в рамках бизнес-плана одни были заявлены как п-образные с правым выходом. Приезжаю – головы идут налево. Первый вопрос: можно ли переставить? Нельзя. Соответственно, почему была изменена производственная документация? Ведь сам завод функционирует уже несколько лет. Но на этот и похожие вопросы вам никто не скажет, почему это неправильно сделали.
Какие ошибки были выявлены на этом производственном участке на Камчатке? Первый момент – это изменение хода движения конвейера. В момент составления технологической документации один из участков был вычеркнут. За эту ошибку они поплатились – сами купили нужный станок. Но поставили его на левое движение конвейера. Второй – в покупку оборудования были включены командировки специалистов, которые должны налаживать это оборудование. Налаживать оборудование один человек не сможет. Эти траты логично было учесть. Однако в рамках инвестиционного контракта они не числились, что не давало возможность по универсальным передаточным документам учесть эти фактические расходы – опять-таки за свою ошибку завод вынужден был заплатить. Третий – был подрядчик, который выполнял сразу несколько работ с этим участком. По необъяснимому стечению обстоятельств в 2021 году ему перевели сразу все денежные средства вперёд, хотя часть работ выполнялась только через несколько лет. Формально подрядчики реализуют все работы, но с точки зрения господдержки – полное несовпадение трат, расписанных по годам.
Теперь по поводу темы диссертации, связанной с разработкой модели оценки экономической эффективности внедрения беспилотников в сельском хозяйстве – в 2023 году к нам пришла некая компания, занимающаяся выращиванием винограда и производством вина. Задача – «мы рассматриваем проблему роботизации нашего сада, хотим такую же технику как на Западе, только лучше». Мы предложили подготовить бизнес-план и даже подготовили его. Бесплатно. Закончилась эта история тем, что окольными путями вывезли пару агрегатов из Франции для того, чтобы протестировать. Но возникла проблема – ширина междурядий у нас и во Франции. Она адаптирована под обрабатывающую технику. У нас это трактор Беларус. Во Франции ширина гораздо уже. А у нас еще и виноградники выше. Так два бестолковых агробота куплены! Каждый по несколько десятков млн рублей. В итоге это всё не увенчалось никаким успехом.
Потом пришел другой заказчик – крупнейший сельхозпроизводитель России. Они сказали, что тоже хотят в этом поучаствовать! Хотят сделать своё! И не просто своё, а чтобы было лучше, чем во Франции. И не принципиально, если будет дороже на 30 %. Главное, чтобы удовлетворяло требованиям наших виноградников. Мы после некоторого времени стали разработчиком агроботов. Но говорить о том, что везде стоит применять роботов, это далеко не так! Может, на крупном винограднике следует применять десяток. Но списывать механизацию трактора несколько преждевременно. Возникает много проблем: как минимум с позиционированием и как максимум с управлением в различных ситуациях.
Мы начали думать: какие операции в сельском хозяйстве стоит роботизировать? И это была задача довольно суровая. С наших предприятий собрать такие данные тяжело. У меня было несколько командировок по нашим крупным агрофирмам. Работа началась с того, что мы стали согласовывать перечень рабочего оборудования и выполняемых технологических операций. Оно может быть навесным и прицепным. Навесное, как правило, более эффективно, прицепное проще в эксплуатации. Если мы возьмем подъемную платформу, когда поднимаем её, колебания могут быть вправо и влево. Какая система будет более устойчива с прицепным или навесным оборудованием? С прицепным. Как оценить эффективность такого оборудования? Я полез в ГОСТы Минсельхоза. Скоро у меня статья выйдет на эту тему. Перечень параметров и допущения, которые принимаются в расчётах, не позволяют оценить эффективность эксплуатации беспилотника с электромеханической трансмиссией! Один беспилотник может управляться одним человеком или беспилотников может быть больше? Сколько человек нужно, чтобы контролировать робота? Один человек может контролировать сразу несколько машин, но у него должно быть порядка 5-7 мониторов. Понятно, что в роботе заложена программа, что он всё считает, но контролировать его надо. Также не предусмотрена ускоренная амортизация. И вот таких моментов, на которые ответы не получены, много. Есть ли другие модели, кроме ГОСТов? Есть ресурсный подход, например, но он основан на статистике и данных, которых сегодня нет по беспилотной тематике.
Какие еще проблемы: колёсный беспилотник не сможет работать в болотистых почвах, если прошел дождь, не сможет… нам поставили задачу создать гусеничный беспилотник. Надежность у него чуть меньше, но при этом проходимость гораздо лучше. И при этом соблюдение автотехнических требований гораздо выше. Как это оценить? Таких беспилотников сейчас нет нигде. Мы должны выпустить опытный образец, пройти полевые испытания, выпустить уже готовое изделие, которое можно ставить на «серийку». Это к 2030 году. Мы сейчас сотрудничаем с индустриальными партнерами и планируем реализовать проект в срок.
Вопрос: вы в магистратуре проводили проект со студентами факультета с разных кафедр, они остались в ваших проектах?
Б.: я уже не взаимодействую с участниками проекта. У нас этим занимается Сергей Борисович Карякин.
Вопрос: на какой базе вы будете делать свои беспилотники?
Б.: если мы говорим о системе позиционирования, то она на базе НАМИ будет делаться. Если говорим про машину в целом, то она будет изготавливаться у индустриальных партнёров.
Вопрос: как вы считали надёжность?
Б.: это очень хороший вопрос, он решался с одним из членкоров. Берётся надежность каждого элемента, потом вероятность отказа умножается по совокупности. Получаем финальное значение. Кстати, если мы говорим про ракету-носитель Союз, надежность этой системы 0 и пять девяток!
Вопрос: вы пошли в аспирантуру, почему?
Б.: вы должны понимать, что сейчас вы можете уйти и пойти на зарплату, если вы хороший специалист, на 300 тысяч без проблем. Но одна из составляющих моей работы связана с проверкой актов экспертизы на соответствие заявленной документации. Как вы думаете, сколько одна проверка стоить? Для того, чтобы просто выявляли ошибки, одна такая консультация по одному виду техники стоит полмиллиона в частных организациях. Если вы обладаете определенными компетенциями в этом направлении, то сделать за два дня одну консультацию – проверить всю документацию, внести правки о том, что изменить. Можно ли получить такие компетенции после бакалавриата? Нет! Я такой деятельностью занимаюсь практически год, у нас на работе есть гуру, занимающийся этим десять лет. Уровень знаний этого человека о том, что и что может производить, меня изумляет.
Клементьева Светлана Вячеславовна: я наблюдала развитие, рост Глеба. Хотелось бы добавить, наверное, то, что действительно, когда он был студентом, то активно занимался всеми вопросами учебы, я помню его первые шага в НАМИ с Сергеем Борисовичем Карякиным, это всё было на моих глазах. Я получила огромное удовлетворение, что увидела широту и системный взгляд на различные совершенно аспекты: и заводы, и беспилотная техника, и космос, и то, как он пояснил термин надежность. Кстати, студентам ПИШ это можно будет рассказывать.
Димитрий Лубенин
Встреча вышла очень интересной: Глеб Николаевич рассказал о своем пути к успеху. От окончания бакалавра до обучения в аспирантуре и работе на высокооплачиваемой должности, от проектов на дисциплинах в ВУЗе до крупнейшей работы по разработке сельскохозяйственного беспилотника. Было невероятно интересно послушать про каждый шаг на пути Глеба. Самой забавной была история про командировку на Камчатку с целью проверки предприятия по рыбной промышленности. После данной лекции я вынес для себя один главный вывод: ВУЗ — это не только про знания, но и про бесконечное количество возможностей, которое он может нам дать!
Возможности есть не только у студентов, но и у всех, кто хочет сделать мир лучше. Советую только не забывать высказывания двух выдающихся изобреталелей:
«Никогда не изобретай того, на что нет спроса, и того, что нельзя применить на практике
Томас Эдисон
Что красиво смотрится, то — прочно. Человеческий взгляд привык к пропорциям природы, а в природе выживает то, что прочно и целесообразно
Владимир Шухов
10 октября 2017, 17-30
Москва, 2-я Бауманская, д.5, МГТУ им. Н.Э. Баумана, Главный корпус (Слободской дворец), ауд. 433. 
Утром в пятницу 17 июня накопленная усталость (а спали мы по 3 часа в сутки) просто приковывала к кровати. Лаконичный пункт программы Второго Харбинского инновационного форума «семинар «Культура и инновация» на площади Лэ Сон» и тот факт, что из российской делегации на семинар направили только меня и Павла Устюжанинова, не давал морального права мозгу прерывать отдых организма. Но организаторы настойчиво рекомендовали мероприятие посетить: «оно очень интересное и важное». Оставалось поверить коллегам. И действительность превзошла ожидания. Нас с Павлом посадили в роскошный черный Мерседес в сопровождении трех очаровательных волонтерш, с которыми мы вели беседы о русском языке и культуре на протяжении 30 минут поездки. А когда мы подъехали к месту назначения — огромному торговому моллу LeSong Plaza (переведенный как «площадь Лэ Сон»), нас встречали, как телезвезд: красная дорожка, большое количество теле и фотокамер, аплодисменты, а юные китаянки облачили нас в шелковые ленты со значками, похожие на ленты орденов. Целый отряд волонтеров повел нас внутрь. В голове крутилась мысль: Что происходит? Куда нас ведут? Почему нас встречают только двоих? Нас привели в атриум с огромной стеклянной крышей, где господин Сан Хун (San Hong), один из крупнейших девелоперов Китая, а в прошлом председатель комитета науки и техники Харбина, автор 40 патентов в области сварки, проводил международную встречу, посвященную инновациям в культурной сфере. И он представил свой проект, а правильнее сказать любимое детище, настолько увлеченно он рассказывал. Это детский город обучения и развлечений